Сказ о том, как просто порой пасть с самой вершины карьёрной лестницы в пучину преступной жизни.
Днём он вёл праведную жизнь, а ночью вершил правосудие, поворачивая рубильник электрического стула. Он имел право решать, кто будет жить, а кто покинет этот бренный мир за свои проступки. Возможности были безграничны, вот только он казнил из нетерпимости: ему говорили, что преступник уродлив, а он казнил того, кто ему больше всего не нравился. Он не понимал, что понятие красоты субъективно, что не стоит судить поспешно, что дорога мести не приведёт ни к чему хорошему, а лишь к ненависти, которая в свою очередь ведёт на тёмную сторону силы. Ну, хотя бы молнией можно пуляться. Это дало бы больше сил казнить преступников, самых отпетых негодяев со всего мира: тех, кто носит носки с сандалиями и слушает плохую музыку. Он так увлёкся кровопролитием, что сам переступил порог дозволенного - под влиянием всего этого негатива он осмелился поднять голос на власть. Никто не возражал, когда он саркастически шутил на тему утонувших детей, но на этот раз он посягнул на святое. Тут-то его и решили повязать. На него повесили все его казни, которые теперь рассматривались как хладнокровные убийства. "Он убил моего сыноньку за то, что тот перешёл дорогу в неположенном месте" - плакала мать-одиночка в репортаже государственного канала. Он больше не был угоден этому обществу, которое он так отчаянно пытался очистить ото всякой шушеры. Теперь он стал изгоем.