Перевод Елизаветы Давидович:
Это был конец осени в Зихрон-Яакове.
Конец осени, моя Сара...
Кожа твоя чиста, Сара моя...
Трое суток они пытали и допрашивали
Трое суток молчала она.
Трое суток они били и избивали.
И закричит (она), как загнанное животное...
И не выходили в поля трое суток,
и улица, пустынна, как могила.
Бежали от голоса ее, захлапывая двери,
прятались в глубине комнат...
Это был конец осени в Зихрон-Яакове...
И было трое суток... А на четвертые -
истек вопль голоса умирающего.
Тишина воцарилась, на день четвертый
она выстрелила в себя...
Из занавеси сшили саван телу ее,
закрыли лицо...
Двадцати семи зим была...
И покрыла зима глаза ее...
На улице главной, между домов Зихрона,
возносилась она неторопливо на руках (людских).
И Земля была просторна и близка.
Но небеса были ближе...
Разрывали руками холодеющими поселенцы могилу,
к которой шла она.
И безмолвие спускалось по склону.
И она, возложенная между...
И, когда заснула она сном вечным
в крошащемся прахе темной земли,
Исчезли голоса, затих ветер,
И прошел первый дождь...
Это был конец осени в Зихрон-Яакове...