Станислав Соловьёв - Роберт Шуман, Соната №1, соч. 11, фа-диез минор (посвящение Кларе Вик)
Станислав Соловьёв, фортепианный концерт в Малом зале Санкт-Петербургской Филармонии 14 декабря 2022 года.
Stanislav Soloviev - Robert Schumann: Sonata No.1 in F-sharp minor, Op.11
00.19 – Introduzione. Un poco adagio – allegro vivace
12.34 – Aria
16.01 – Scherzo. Allegrissimo – Intermezzo: Lento
21.00 – Finale. Allegro un poco maestoso
ПОТОК МНОГОМЕРНОГО СОЗНАНИЯ (и немного фантазий в манере Калло)
Прежде всего – я всерьёз. В этой фантазии есть всё, кроме игры. Кроме шуток, кроме повторов, кроме иронических пассажей неправдоподобного. Это всё так и было. И всё же – вместо серьёзного эссе получается сплошное ощущение, сплошное впечатление от услышанного. Очень личное, хотя, может статься, и очень точное. Мы сами до конца не знаем, кто мы есть – философы или бабочки, и догадываемся, что, скорее, второе, чем первое. Кто из нас кому приснился. Мы сами до конца не знаем – и, может быть, никто не знает – что за сила привела нас сегодня в это пространство, в это состояние. Но хочется от всей души поблагодарить отважного, честного, глубокого исполнителя за то, что было в тот вечер с ним и со всеми нами. За то, что бесстрашно пошёл навстречу сложной музыке, требующей не только личного прочтения – но самоотдачи на грани верной гибели всерьёз. В переливы клавиш и тем – как в холодную воду, прямо в одежде, с головой. Я была совсем близко и видела, должно быть, больше, чем следует, слышала больше. Но не спрашивала, зачем. Надо было сидеть и смотреть не шевелясь. На гармонию, как на казнь. Это было болезненно – это было прекрасно. Вызов иного бытия в Первой сонате Роберта Шумана.
Станислава Соловьёва справедливо называют уникальным ансамблистом, чутким концертмейстером, умеющим слышать других, настраиваться, быть заодно. Это я могу подтвердить сама – столько, сколько оказывалась на концертах камерных ансамблей с его участием. Как мне близка эта черта не только в музыке – но и вообще в мире, особенно сегодня – когда все мы разобщены, разбиты. К сожалению, только 14 декабря я впервые попала на его сольный фортепианный концерт. Правда, что ни делается, всё к лучшему, всё вовремя. Хорошо, что это был такой концерт, который пропустить было нельзя ни в коем случае, и наконец я его не пропустила. И там всё сошлось. Испытание или нет – играть один на один с собой, когда обнажён каждый звук, когда ты сам оголён до предела? Безусловно – и это достойное, личное испытание. Более того – ту задачу, перед ликом которой оказался исполнитель, можно осуществить, лишь имея в запасе все те качества, которые так нужны в ансамбле, во взаимодействии. Потому что сегодня тоже было взаимодействие. В этой сонате Шумана надо самому быть целым ансамблем, целым многоголосьем. И не только. Надо быть настроенным не только на себя, но и на Другого в себе, на вечного другого – имени которого, может статься, ты еще не знаешь, но уже предчувствуешь всем своим незамкнутым контуром – всем умением отозваться, всем умением продолжить, передать.
Соната – эта бездонная шкатулка с вечными сюрпризами – самый главный подход задаёт уже в самом посвящении – Кларе Вик, будущей Кларе Шуман – от Флорестана и Эвсебия, двух субличностей композитора. И женское начало здесь не только принимающее, безмолвное, - оно творческое, потому что авторства Клары – этот танец призраков под названием фанданго, оживляющий своим тревожным присутствием чистую стихийность движения души.
Я немножко чувствую себя Кларой в этот вечер, потому что сама всю жизнь пишу какие-то танцы привидений, сама поддаюсь влиянию и воздействию чужих душ, живых и мёртвых, которые таким образом записываю на свои носители. У меня сегодня тоже в руках телефон, которым я пытаюсь уловить хоть как-то музыкальные и сверхчеловеческие вибрации. Уфолог доморощенный. Но дело даже не в этом. Я тоже сегодня совсем немножко ансамблист, подсевший на идею взаимности. Играю вечное соло, но знаю тоже, что в нём есть обещание совместного бытия. Я знала, на что иду. На откровение высшего калибра, высокой степени безумства.
/.../
Не хватило только самого Гофмана, присутствующего в самой концепции шумановского творчества, – записать эту невероятную музыкальную историю, замкнуть этот круг на всех уровнях… «Нынче под утро, ровно в два часа, донна Анна скончалась…» - здесь и сейчас, в прекрасном энгельгардтовском зале, который наверняка помнит всех действующих лиц: не только Клару и Шумана, гостивших здесь (Клара выступала в этом зале в 1844 году), но и тех персонажей былых времён, от которых не осталось ни звука. И только солнце случайных улыбок и символ немецкого романтизма – голубой цветок… Знак того, что жизнь продолжается, - мы еще не знаем, как. Я могу сочинить её всю – но не знаю, на что она будет похожа.